Atomic cherry
Ирано-иракская война, длившаяся без малого почти 10 лет, произвела крайне тяжелое впечатление на всех, кто пристально наблюдал за её ходом.
Бойня в лучших традициях Первой Мировой, которой не удалось избежать, несмотря на то, что противоборствующие стороны имели одни из самых высокотехнологичных на тот момент арсеналов не только в региональном, но и, пожалуй, в мировом масштабе. Иран был вооружён современным американским оружием («наследством» шаха Резы Пехлеви), а армия Ирака представляла собой плод коллективных усилий целого ряда стран – от СССР и ГДР до Франции и США.
Ирано-иракскую войну постарались как можно скорее забыть – аналитики в массе своей отвергали ее уроки, хотя нет-нет находились и те, кто справедливо предрекал – новый крупномасштабный конфликт в XXI веке будет похож именно на многолетнюю кровавую борьбу Багдада и Тегерана, а не на «Бурю в пустыне».
Пристальнее всего опыт этой позабытой войны, конечно же, изучался в Иране. Иранцы вступили в боевые действия не в лучших условиях – почти на протяжении двух лет часть территории их страны находилась под оккупацией, международная изоляция подрывала и без того скудный потенциал военной промышленности, а нехватку нового оружия (после разрыва отношений с США) приходилось не самым успешным образом компенсировать живой силой.
Практически сразу по окончанию конфликта Корпус стражей Исламской революции стал активно работать над развитием дистанционно пилотируемых летательных аппаратов.
На это их сподвиг в первую очередь опыт «войны городов», в ходе которой Иран и Ирак отчаянно пытались уничтожать экономическую инфраструктуру противника с использованием дорогостоящих пилотируемых самолётов и баллистических ракет – но закономерно столкнулись с главной проблемой «доктрины Дуэ». Стратегические бомбардировки не могут быть точечными – чтобы сломить волю противника к сопротивлению они должны нести массированный характер.
Так на свет появился концепт «Шахеда» – дешевого и простого оружия, созданного, дабы дополнять более дорогостоящие «традиционные» системы вооружений.
Всем, кто осенью 2022 года внимательно наблюдал за ударами иранских самолетов-снарядов по городам Украины, становилось ясно, что вскоре они перестанут быть односторонними. Если в воспроизведении классических оперативно-тактических вооружений Украина имела большие проблемы производственного и научного характера, то с БПЛА таковые отсутствовали – после событий 2014 года украинские конструкторские коллективы уверенно демонстрировали превосходство над российскими наработками в данной области, и задача по воспроизведению ими концепции самолета-снаряда определенно была лишь вопросом времени – вопросом времени же было и начало новой «войны городов».
Позиционный тупик не оставляет иного выбора для противоборствующих сторон. Украинский арсенал оперативно-тактических вооружений будет лишь расширяться и далее, и к некому решительному перелому в боевых действиях этот факт, пожалуй, уже не приведет – но даст украинскому командованию возможность действовать зеркально своим российским коллегам.
Данный военный процесс не будет носить некого апокалиптического формата – как вчера выразился кто-то из российских чиновников, он лишь станет частью «новой реальности».
Какой из этого можно сделать вывод?
Пожалуй, всем нам стоило бы пристальнее обратить внимание на позабытый Ирано-иракский конфликт – ведь мы уже находимся в рамках его парадигм, и вырваться из них почти невозможно.
Осталось лишь понять, кому в конечном итоге достанется роль «условного Ирана», а кому – разоренного серией войн «Ирака».
И это куда более сложный вопрос, чем вам кажется.
