Ждем доллар по 130? А этот вопрос решается просто тремя телефонными звонками из ЦБ.

Ждем доллар по 130? А этот вопрос решается просто тремя телефонными звонками из ЦБ.При этом для того, чтобы нормализовать рынок ОФЗ, не надо включать печатный станок, как это сделали ЕЦБ или ФРС. Просто нужно, чтобы крупные банки перестали играть против Минфина и всей экономики страны.

« Назад

Евгений Огородников

Моноколь

За скучным графиком динамики индекса RGBI, показывающего стоимость государственных облигаций, скрывается начало очень нехороших процессов. В результате может обеднеть подавляющая часть населения страны ― из-за очередного раунда девальвации и сопровождающей ее инфляции. При этом, если кризис случится, он будет полностью рукотворным, созданным не внешними обстоятельствами и санкциями, а нашими внутренними конфликтами и «независимостью» банковской системы.

RGBI — абстракция, показывающая, сколько стоят нынче облигации Минфина (ОФЗ) на Московской бирже. Их стоимость летит вниз с августа 2022 года на фоне сначала прекращения снижения, а затем роста ставки ЦБ. Механизм простой: ЦБ поднимает ставку, банки переоценивают облигации исходя из стоимости денег на рынке. Однако Центробанк прекратил ужесточение ДКП еще в декабре прошлого года, сохраняя уровень ставки на «ростовщических» 16% годовых.

А вот индекс RGBI все еще падает и не думает останавливаться, то есть идет откровенная игра на понижение стоимости российского госдолга.

На прошлой неделе индекс RGBI опустился до 115 пунктов. Ниже было лишь однажды — в момент шоковой реакции рынка на начало СВО. Других случаев столь низкой стоимости ОФЗ не было с 2017 года (момента начала расчетов RGBI), даже в пандемийный 2020-й. Это значит, что новые займы для Минфина становятся рекордно дорогими.

Что еще более важно, доходность ОФЗ — это эталон (бенчмарк) для рынка бондов. Облигации всех остальных эмитентов переоцениваются вслед за стоимостью госзаймов, делая привлечение средств на открытом рынке запретительными для других заемщиков — муниципалитетов и корпораций. Для многих из них рынок облигаций долгое время оставался альтернативой классическому банковскому кредитованию. При закрытых западных рынках капитала облигации были единственным способом привлечь капитал не у Сбера или ВТБ.

Говоря прямо, падающий RGBI в первую очередь бьет по инвестиционным программам «Газпрома», «Роснефти», РЖД и других крупных заемщиков. Занимать сейчас на рынке под 15‒17‒20% при рентабельности проектов 5‒7‒10% ― прямой путь к банкротству.

Не лучше дела и у Минфина: традиционно министерство при размещении своих бумаг ориентируется на стоимость облигаций на вторичном рынке, давая небольшую премию участникам аукционов.

Планы аукционов Минфина (с учетом погашений) на этот год ― 4 трлн рублей. Сумма гигантская. На прошлой неделе Минфин провел два аукциона, заняв на два года под 13,25% годовых, на пятнадцать лет ― под 13,55%.

Однако если ставки будут расти и дальше, перед Минфином встанет вопрос: как покрыть баланс доходов и расходов до конца этого года на 3,2 трлн рублей? Занимать такую сумму под двузначные проценты самоубийственно в первую очередь для бюджета страны. Поэтому есть высокая и аргументированная вероятность, что от новых размещений Минфин откажется.

Альтернатив отказу от заимствований немного. Первая ― секвестр бюджета, однако сделать это в текущих условиях ведения СВО практически невозможно: большинство статей расходов защищены. Незащищенные статьи — проекты развития: дороги, социалка и другие расходы из послания президента.

Второй путь — девальвация рубля. Это позволит резко поднять налогооблагаемую сырьевых секторов

Классическими инвесторами в ОФЗ выступают системно значимые банки. На них в прошлом году приходилось более 65% всех размещений Минфина. Эти банки известны всем, в первую очередь это подконтрольные правительству Сбер, ВТБ, РСХБ, а также ВЭБ, размещающий пенсионные накопления. Другие финансовые институты представлены на рынке ОФЗ по остаточному принципу. То есть крупнейшие госбанки — это и основные держатели ОФЗ, и потенциальные покупатели. Они и формируют этот рынок и ценообразование на нем.

экономики — это «Газпром», «Роснефть» и другие компании, получающие экспортную выручку.

В условиях де-факто отсутствующего валютного рынка в России единственное, что защищает курс рубля от падения, — принудительная продажа валютной выручки экспортерами. Мера была введена после того, как ЦБ лишился возможности проводить интервенции на валютном рынке. Минфин выступал категорически против нее. Теперь же загнанное в угол российскими госбанками ведомство получит весомый аргумент ослабить курс рубля, чтобы свести концы с концами российского бюджета.

Работа на рынке государственных облигаций в нашей стране отдана на откуп нескольким банковским группам, тогда как в странах развитого мира этот рынок защищается центральными банками (Банком Англии, Японии, Швейцарии, ФРС и т. д.) как ядро национальной финансовой системы. Сам по себе «рынок», тем более настолько олигополизированный, как в России, неспособен дать необходимую правительству доходность. И возможно, в «рынок» можно было бы играть, но у нас СВО.

При этом для того, чтобы нормализовать рынок ОФЗ, не надо включать печатный станок, как это сделали ЕЦБ или ФРС. Просто нужно, чтобы крупные банки перестали играть против Минфина и всей экономики страны, заливая облигации в пустой биржевой стакан. А этот вопрос решается просто тремя телефонными звонками из ЦБ.

Однако этого все никак не происходит. И если не случится чуда в виде резко подорожавшей нефти, похоже, нас ждет девальвация.