Дата публикации: 01.03.2024 19:22
Екатерина Винокурова RTVI
Выборы президента России в марте 2024 года. В последнее время власть не принимает резких решений, курс валют удалось стабилизировать, на поле боя военные демонстрируют успехи, а простые россияне вернулись к повседневной жизни, в которой политические вопросы играют далеко не первую роль. Журналистка Екатерина Винокурова рассказывает RTVI о том, что думают о будущем после президентских выборов представители российских политических элит.
На закрытой беседе в частном кругу в который раз обсуждаются конспирологические версии гибели Евгения Пригожина. Внезапно один из известных политологов вбрасывает реплику:
— Главное даже не как пройдут выборы. Главное — что будет после.
Не хватает графы - "Против всех"
Сама избирательная кампания, как известно, будет проводиться под условными лозунгами «Гордимся прошлым, уверены в настоящем, верим в будущее». Если с прошлым все более-менее ясно, то о будущем — то есть о времени «после выборов» — в российских политических кругах говорят с определенными опасениями, которые мы сейчас попробуем разобрать. Хотя, конечно, им неплохо было бы разобраться и в том, что происходит прямо сейчас:
— Основная наша проблема — всегда в настоящем, с позитивным отношением к прошлому и будущему в России проблем нет. А вот кто украл наш образ происходящего здесь и сейчас? Масоны что ли? Иностранный заговор? — шутит другой мой собеседник.
Так что тревога российских политических элит относительно будущего является несколько отложенной. Пока в компаниях таких людей говорят о грядущей победе «главного кандидата» как о неизбежном триумфе, беседа носит благодушный характер. Зато собственные перспективы в тот момент, когда это ожидаемое славное будущее станет настоящим, люди оценивают куда более туманно.
Докопаться до основных групп опасений, скажем, относительно продолжения военной операции на Украине сложно. Принцип «не сболтни лишнего» неплохо закрепился в этих кругах после уголовных дел по дискредитации, «уходу» различных бизнесов от их нелояльных владельцев или потере контрактов с властями политтехнологов, в чьей лояльности появился повод сомневаться.Возможные дальнейшие репрессии и сужение рамок даже для «кухонной нелояльности» политический класс заметно раздражают. Друзья и так уезжают из страны, а свои собственные сомнения в «стабильном настоящем» невозможности обсудить уже и по телефону. Более того, уже видно, как те же самые «позитивные события», на которых, как ожидается, и будет строиться президентская кампания (выставки, встречи с волонтерами, форумы по творческому и технологическому развитию) очень странно соседствуют в ленте новостей с очередными обысками в тех же региональных правительствах. То тут, то там возникают очередные публичные конфликты — несмотря на регулярные сигналы из Москвы о том, что на подобные разборки надо бы поставить мораторий по крайней мере до выборов.
В марте 2024 года политическим элитам придется решать, какой сценарий для них предпочтительнее. Первый — это сверхцентрализованная власть одного человека, чье мнение будет зависеть от того, кто первый положит на стол нужную папку. Второй — наоборот, отсутствие этой власти с усилением тех же силовых кланов и близких к ним гражданских, когда конфликты множатся и уже не могут быть решены через «службу одного окна», каковой до последних лет была администрация президента.
— Самое страшное — это не когда президент в курсе, а когда президент не в курсе, — так отвечает мне на вопрос о том, какой из двух сценариев более безопасен, один из моих собеседников.
Следующие два вопроса, которые в кулуарах относят к потенциальным рискам на послевыборный период, снова требуют использования прилагательного «отложенный».
Ряд аналитиков говорит, что в последние годы в России наблюдается фактор «отложенного выбора», в том числе отражающийся на результатах избирательных кампаний. Он заключается в том, что у людей копятся вопросы и претензии к власти, которые могут начать играть важную роль в непредсказуемый момент и которые ситуативно удается перебить актуальной повесткой, в частности СВО.
Один из примеров таких возможных конфликтов будущего — это ситуация с родственниками мобилизованных, которые уже начинают требовать вернуть их домой. Это может быть и рост цен и тарифов ЖКХ, сокращение бюджетов на образование и здравоохранение в пользу нужд оборонной промышленности, и так далее в том же духе. До марта 2024-го года эти факторы еще не успеют нарастить свою значимость.
Наконец, есть еще одна тема, которая уже активно обсуждается в телеграм-каналах — это начало «эры транзита власти». Ее вроде бы ожидают с интересом, но в то же время и со страхом того самого отложенного будущего. Легко чертить грядущие конфигурации элитных кланов, составляя рейтинги влияния того или иного персонажа, прогнозировать поведение разных групп… Но кто действительно готов к началу этого самого транзита власти? Говорить об этом слишком много вслух, впрочем, тоже опасаются (как и о сроках окончания СВО) — по понятным причинам, связанным с безопасностью всех участников даже самого невинного разговора вслух на эту тему.
Это может показаться странным, но в политических кругах иногда возникает обсуждение вероятности сценария «нетриумфальной» победы «главного кандидата», — то есть, вариант, при котором он победит не запланированно с результатом «75/75» (75% голосование в поддержку действующего президента при явке 75%), а, например, даже «60/60». Что будет с теми, кто не дотянет до нужной цифры в своих регионах? Может ли это подтолкнуть какие-то реформы — или наоборот привести к очередной волне репрессий и поиску внутренних врагов уже в кругу ближайших друзей? Эти вопросы остаются без ответа.
Таким и получается, что в их разговорах о будущем после выборов самой популярной темой является, как это ни странно, именно прошлое — ведь в нем хотя бы немного можно быть уверенным. О будущем если и говорят, то только об отдаленном — будь это пентабазис (ценностная модель, предлагаемая стране в АП) или модная концепция «СССР 2.0», согласно которой будущие поколения обязательно заживут в многополярном мире во всем мире, при котором пока никто не понимает даже своих личных ближайших перспектив.
— Все интересные события будут происходить после кампании. А пока давайте наслаждаться этими месяцами уверенной позитивной жизни. Вот увидите, вы еще будете вспоминать их не без ностальгии, — говорит мне один из собеседников.
Как обычно, непонятно, — то ли это скрытая угроза, то ли наоборот, скрытая надежда. Непонятно, хочется ли ему, чтобы этот «новый» период скорее наступил, или наоборот, чтобы пусть шаткая, но какая-никакая стабильность протянулась подольше — хотя бы в течение пары месяцев после президентских выборов.
