Дата публикации: 21.08.2024 14:56
Владими Пастухов
Существует разница между длительностью и бесконечностью.
«Курскую вогнутость» можно игнорировать достаточно долго, но не бесконечно. В какой-то точке эта заноза в подошве России начнет гноить и, если совсем ничего не делать, приведет к сепсису. У Путина есть достаточное, но, тем не менее, ограниченное время на реакцию.
В то время, как внимание медиа приковано к квадратным километрам, захватываемым Украиной на Курском фронте, судьба войны по-прежнему решается под Покровском и Торецком. Она в руках тех солдат и офицеров ВСУ, которые держат там оборону. Можно сказать, что в их руках ключи этого этапа, если не всей войны.
Что будет, если они не удержат фронт, более-менее понятно. Украина потеряет значительные территории, вынуждена будет сама уйти из Курской и других областей (если зайдет и туда) и, скорее всего, вынуждена будет в течение довольно короткого времени подписать тяжелое мирное соглашение на условиях Путина, – и это в лучшем случае.
А вот если каким-то чудом ВСУ удержит оборону хотя бы в течение двух-трех месяцев (то есть – до осени), то вечер для Путина перестанет быть томным. Ситуацию осложнит именно то, что не обращать внимание на «курскую занозу» после провала наступления на Донбассе станет невозможно.
Путину придется сосредоточиться на этой проблеме, выдавливая хорошо окопавшиеся и подготовившиеся к осаде части ВСУ со своей территории. В переводе на язык современной войны это значит, что территории русского приграничья будут зимой превращены в такой же трэш, как и оккупированные Россией территории Украины.
Не быстро и не прямо, но это повлияет на уверенность лояльных Путину элит в том, что с Путиным у них «все будет кока-кола». Эту неуверенность прочувствуют и зафиксируют те, кому это положено по долгу службы, что станет предпосылкой для усиления внутренних чисток (удара по штабам). И это вне зависимости от того, понадобится или нет проводить мобилизацию.
Олимпийское спокойствие Кремля по поводу Курской операции ВСУ наиграно. Оно оправдано лишь в определенных временных границах и в расчете на «неизбежный успех» российской армии на Донбассе. При любом раскладе можно утверждать, что Курская операция – это крайне рискованная, на грани безбашенного авантюризма попытка Украины вырваться из тисков позиционной войны, которая почти наверняка станет катализатором всех военных и военно-политических событий в регионе.
«Курскую вогнутость» можно игнорировать достаточно долго, но не бесконечно. В какой-то точке эта заноза в подошве России начнет гноить и, если совсем ничего не делать, приведет к сепсису. У Путина есть достаточное, но, тем не менее, ограниченное время на реакцию.
В то время, как внимание медиа приковано к квадратным километрам, захватываемым Украиной на Курском фронте, судьба войны по-прежнему решается под Покровском и Торецком. Она в руках тех солдат и офицеров ВСУ, которые держат там оборону. Можно сказать, что в их руках ключи этого этапа, если не всей войны.
Что будет, если они не удержат фронт, более-менее понятно. Украина потеряет значительные территории, вынуждена будет сама уйти из Курской и других областей (если зайдет и туда) и, скорее всего, вынуждена будет в течение довольно короткого времени подписать тяжелое мирное соглашение на условиях Путина, – и это в лучшем случае.
А вот если каким-то чудом ВСУ удержит оборону хотя бы в течение двух-трех месяцев (то есть – до осени), то вечер для Путина перестанет быть томным. Ситуацию осложнит именно то, что не обращать внимание на «курскую занозу» после провала наступления на Донбассе станет невозможно.
Путину придется сосредоточиться на этой проблеме, выдавливая хорошо окопавшиеся и подготовившиеся к осаде части ВСУ со своей территории. В переводе на язык современной войны это значит, что территории русского приграничья будут зимой превращены в такой же трэш, как и оккупированные Россией территории Украины.
Не быстро и не прямо, но это повлияет на уверенность лояльных Путину элит в том, что с Путиным у них «все будет кока-кола». Эту неуверенность прочувствуют и зафиксируют те, кому это положено по долгу службы, что станет предпосылкой для усиления внутренних чисток (удара по штабам). И это вне зависимости от того, понадобится или нет проводить мобилизацию.
Олимпийское спокойствие Кремля по поводу Курской операции ВСУ наиграно. Оно оправдано лишь в определенных временных границах и в расчете на «неизбежный успех» российской армии на Донбассе. При любом раскладе можно утверждать, что Курская операция – это крайне рискованная, на грани безбашенного авантюризма попытка Украины вырваться из тисков позиционной войны, которая почти наверняка станет катализатором всех военных и военно-политических событий в регионе.
И на фоне этих событий:
Все возмущаются цинизмом Путина, который попользовал трагедию в Беслане для того, чтобы дать «правильный спин» в трактовке «ситуации» в Курской области:
- Это не война, а террористы - они были, есть и будут – мы их будем уничтожать – но жертвы неизбежны - короче, «армии нет, но вы держитесь»;
- Это большая, но локальная трагедия – она никак не связана с нашей политикой – жалко людей, которых это коснулось – все остальные могут спать спокойно – граница на замке, мы просто куда-то дели ключ – но мы обязательно найдем – всех.
Я же вижу в происходящем много позитива.
Во-первых, общественное мнение его по-прежнему волнует. Мог бы просто, как написал Довлатов, «класть с пробором». Однако не рискует, вынужден выкручиваться и объясняться.
Во-вторых, его припекло так сильно, что десяти дней не дотянули собственно до памятной даты – 1 сентября (трагедия случилась 1 сентября 2004 года). А что так? Еще 10 дней без мысли о том, что ВСУ – это хуже, чем бесланские террористы, страна бы не протянула?
В целом я, как человек, половину своей сознательной жизни наблюдавший, как испекаются подобные заморочки в околокремлевских «think tanks», не разделяю ажиотажа вокруг этого очевидного (и очередного) высосанного из политтехнологического пальца кремлевского гафа.
Реальное влияние на общественное мнение подобные задумки оказывают крайне редко - чаще всего заложенный в них импульс просто игнорируется обществом. Это в некотором смысле пример не моральной деградации Путина (не сочтите, что оправдываю), а аппаратной деградации Кремля.
А что же Путин? А он же в некотором смысле заложник мастеров черного пиара: раз стоит в графике, значит, «стоящие сапоги», надо брать. И, наоборот, все, что не в графике (моральные сомнения, например), - как известно, на фиг.
Тот, кто долго жил рядом с кухней, не должен посещать рестораны. Я просто вижу эту картинку маслом - советники пишут письмо с предложениями по менеджерированию "ситуации" в Курской области.
Тот, кто долго жил рядом с кухней, не должен посещать рестораны. Я просто вижу эту картинку маслом - советники пишут письмо с предложениями по менеджерированию "ситуации" в Курской области.
Рабочая группа, пара сотрудников, пара командированных, пара консультантов (один трет треснувшее пенсне).
На повестке дня один вопрос: как отвлечь внимание от "ситуации" на то время, которое нужно бравому Генштабу, чтобы справиться с ней.
Набрасывают идеи:
Не привлекать лишнего внимания, не циклиться на теме, подчеркивать локальный характер происходящего. – Хорошо, но мало. Что еще?
Не привлекать лишнего внимания, не циклиться на теме, подчеркивать локальный характер происходящего. – Хорошо, но мало. Что еще?
Понизить градус, свести к минимуму военное значение, приравнять к чему-то «обыденному», типа - к теракту, мол, плохо, но в целом норм. – Тоже хорошо. Но как?
А пусть он съездит куда-то, где чечены теракт устраивали, и скажет, что украинцы – это еще хуже. – Допустим. А куда?
Да хоть куда. Ну, в Беслан, например, - он по дороге из Баку в Грозный. - Это удобно, но там же 1 сентября юбилей?
Да какая разница - отметим раньше…
Ну, в общем, как-то так. Тяжелые будни посткоммунистического застоя на крови.
